Ильдара Дадина кинули в Сегежскую колонию с жуткими условиями - Sota.Vision

Ильдара Дадина кинули в Сегежскую колонию с жуткими условиями

Исправительная колония №7, г. Сегежа, Республика Карелия.

Исправительная колония №7, г. Сегежа, Республика Карелия.

До Сегежи, где находится исправительная колония номер 7 (ИК-7), можно добраться и самолетом, но от Петрозаводска, куда самолет прилетит, все равно придется тащиться около 5 часов на поезде. А если без самолета — то все 20. В стандартном РЖДшном плацкартном вагоне можно периодически слышать слова «воруют», «Сирия» и «Украина», а в начале вагона так и вовсе встретить здоровенного татуированного детину в футболке с Путиным и надписью «самый вежливый человек в мире». Расслабьтесь, это не для того, чтобы нарисовать картину безысходности глазами демшизы, но чтобы показать, что от политики не спрячешься даже на верхней полке плацкарта Москва-Мурманск — политика, сынок, найдет тебя везде.

Настя, жена Ильдара, очень нервничает. От мужа не было вестей полтора месяца, заявки на звонки на сайте «родная связь» перманентно отклоняются без объяснения причин. Поезд, как уже отмечалось, идет 20 часов, и желанием ехать в Сегежу не горят ни правозащитники, ни адвокаты Ильдара, хотя уже давно пора подавать заявление на условно-досрочное освобождение (УДО), и сделать это лучше именно в колонии — из московских и питерских изоляторов заявление на УДО может идти до места отбывания наказания несколько месяцев.

vid-goroda

Сегежский целлюлозно-бумажный комбинат

Сама колония, из которой пару лет назад вышел помилованный Ходорковский, находится от города на расстоянии всего 10 минут на машине. Преодолев его, Настя узнает, что Ильдар находится в штрафном изоляторе (ШИЗО), и никаких передач и свиданий ему не положено. Однако, передачу соглашаются принять, кроме портящихся продуктов. Это не могло не радовать — перспектива тащить 20 килограмм еды и вещей в Москву не вдохновляла, а больше 5 кг еды сожрать за сутки можно, но опасно. Кроме того, оказалось, что Ильдар переведен на строгие условия содержания (СУС), и свидание допускается только раз в полгода, а передача — раз в 4 месяца. Поскольку строгие условия дают не сразу, это означает, что из ШИЗО парень не вылезал все полтора месяца, с тех пор как поступил в колонию (ориентировочно, в начале сентября).

Позже, общаясь с местными адвокатами, Настя выяснит, что такой теплый ШИЗОвый прием ожидает всех, кого этапировали в ИК-7. Таким способом заключенных заставляют из кожи вон лезть, чтобы снять с себя взыскания и иметь возможность рассчитывать на УДО или хотя бы на регулярные свидания и передачи.

И для Ильдара Дадина это были плохие новости. Потому «из кожи вон лезть» ради поощрений — это явно не в его стиле, а вот добиваться справедливости и законности — это как раз то, что в итоге и привело его в колонию, и то, чем он успел достать почти всех, кто имел с ним дело. И сколько бы Ильдара ни уговаривали вести себя спокойно и по-возможности гибко, это почти никогда не срабатывало, неважно кто пытался — адвокаты ли, родственники или друзья. Потому что такие уговоры Ильдар воспринимает как предложение сдаться.

Анастасия Зотова, жена Ильдара

Еще позже Настя, уже из обратного поезда в Москву, созвонится с местным адвокатом, побывавшим на свидании, и выяснит, что Ильдар первый раз был отправлен в ШИЗО на 15 суток за хранение внезапно запрещенных бритвенных станков, а остальные два раза по 15 за «непочтительное обращение с сотрудниками ФСИН», то есть, как и предполагалось ранее, парень буквально не вылезал из штрафного изолятора.

И вот тут как нельзя кстати пришлось бы пристальное внимание и активность журналистов, правозащитников и гражданских активистов – всех тех, кто знает Ильдара и сочувствует ему.

В этих условиях любое действие имеет смысл — будь то письма в колонию, обращения в прокуратуру, в СПЧ, да хоть к Папе Римскому, посещения колонии членами ОНК и адвокатами, публичные мероприятия — круглые столы, пикеты, митинги, публикации в прессе, интервью и заявления адвокатов и политиков — все это необходимо, и совершенно непонятно, почему такой публичной активности почти не видно.

Для СМИ, адвокатов и правозащиты это вопрос профессионализма, а для соратников и друзей Ильдара — вопрос чести.

Прямо сейчас на рассмотрении Конституционного Суда находится жалоба на статью 212.1 и вынесенный по ней приговор — давайте напомним, реальный срок заключения, два с половиной года тюрьмы за одиночные пикеты и мирные шествия, которые отбывает Ильдар Дадин. Настолько явного конфликта положений Конституции с принятыми Государственной Думой законами и решениями суда не было, пожалуй, за всю новейшую историю России, со времен указа №1400.

Кто скажет, что это не медийное событие, пусть первый спросит, например, у Ксении Собчак, о том, как и из чего делаются медийные события. Ну или в очередной раз послушает радио про памятник Ивану Грозному.

Репортаж Олега Еланчика

 

 

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *