Побег из России - Sota.Vision

Побег из России

Написать статью о политических беженцах из России я решил после одного случайного разговора со знакомой журналисткой в Москве, которая пишет про искусство, и совсем никак не связана с политическими темами. Не помню уже как, но наш разговор докатился до обсуждения беженцев, и я что-то сказал о политических беженцах из России, и тут моя собеседница сильно удивилась и возразила: «Ты, наверное, украинцев имеешь в виду? Я что-то не слышала о беженцах из России, вроде у нас до такой степени еще не душат».

Я ей навскидку назвал несколько своих знакомых активистов, которые были вынуждены бежать – Бориса Батыя, Екатерину Мальдон, Ирину Калмыкову, Всеволода Чернозуба и т.д. После чего она сказала, что это единичные случаи.

На самом деле нет, такие случаи не единичные, активисты действительно бегут из-за преследования по политическим мотивам – уже несколько тысяч россиян запросили убежище в странах Европы, а если учесть чеченцев, то счет идет на десятки тысяч.

Большинство россиян бежит в Германию – потому что там лояльная программа по приему беженцев, а также хорошая экономическая обстановка, одна из лучших в еврозоне. По данным МВД ФРГ за 2013-2015 года в среднем из России в Германию за статусом беженца обращаются примерно 5000 человек в год – около 90% прибывающих из РФ приходится на долю жителей Чеченской республики. Но не каждого из запросивших убежище можно отнести к категории «политический беженец», хотя никакой градации и деления на политических и неполитических в миграционных службах не существует. Тем не менее, при желании политических беженцев можно легко найти – как правило, это люди, чьи фамилии так или иначе мелькали в СМИ и блогах. Благодаря правозащитным контактам мне удалось пообщаться с несколькими бежавшими «из лап Родины» политическими активистами.

Художник

Художник, основатель группы «Синий Всадник» Олег Басов уже третий год живет в Германии.

Олег Басов
Олег Басов

Олег приехал в Петербург из Нальчика в 2012 году и многие месяцы занимался тем, что безуспешно обивал пороги киностудий с кипой своих сценариев для короткометражек и полного метра, параллельно работая по специальности учителем балета и подрабатывая по выходным, где придется, вплоть до продажи книг и работы маляром в психушке. «Так как академическое искусство не вдохновляло, а от балета меня тошнило (и балет тошнило от меня), а в мир русского кино без связей и киношного образования пробиться так и не удалось, я быстро увлекся политическим акционизмом и основал группу «Синий Всадник», чтобы делать «веселое искусство». Без пафоса, глубокомыслия и эстетики. Следуя этим заветам, мы обливали Мавзолей святой водой, жрали деньги на пороге Центробанка, мылись в древней римской гробнице, крестили «Черный квадрат». Организовали пару выставок. А потом этот пир с лозунгом «За экстремизм!» подошел к концу», – рассказал Олег о свой жизни в России.

Тогда Олег понял, что пора бежать: «По следам нашего творчества всегда следовали наши верные и единственные фанаты – сотрудники центра по борьбе с экстремизмом. Как в Питере, так и в Москве, мы все время ощущали их зримое или незримое присутствие. В конечном счете, наша выставка «Мы победили», посвященная итогам ВОВ, дала им моральный повод устроить облаву, отпинать меня в подсобных помещениях галереи и поставить под вопрос мое нахождение на свободе. На следующий день после погрома я планировал идти на концерт кремлевского капельмейстера Гергиева, чтобы устроить там бурю в стакане. Но мой друг и адвокат Алексей Домников, который сегодня играет в покер в Лас-Вегасе, тогда сказал мне эти сладкие для уха каждого русского человека слова: «Тебе пора валить!». Потому что Окопный (сотрудник Центра Э, прим. Sota.vision). Потому что СК (Следственный комитет России, прим. Sota.vision). Короче, наше искусство признано государством. И я в итоге свалил».

Почему выбрал именно Германию для побега? Олег продолжает: «Тратить время было рискованно. Для оформления визы в Германию требуется неделя. В Финляндию на тот момент, например, требовался месяц. Бежать нелегально по горам КБР в Грузию, замаскировавшись под овцу, на карачках через границу в овечьей шкуре, роняя помет по ходу для пущей реалистичности, или в Украину через Беларусь, я не мог и не хотел. Поэтому остановился на легальном пути в ФРГ, несмотря на то, что было небезопасно вылетать из мордоровского аэропорта. Залег на дно у друзей, выждал момент и дернул нафиг на родину праотцов: Кандинского и иже с ними».

На вопрос о том, знал ли Олег немецкий язык на момент побега, он отшутился: «Только слова из рекламы шоколадки Ritter Sport. Который квадратный, практичный, хороший». Но быстро приступил к изучению, оказавшись в Германии: «Меня поселили в глухую немецкую деревню под названием Брахтхаузен, в квартиру с китайцами, алжирцами, африканцами и чеченцем. Это было здание какого-то бывшего склада, переделанного для жилья, с кухней и одним туалетом на 8 человек. Интернет подключить было невозможно. Оставался только интернет в телефоне, который практически никогда не ловился. Чтобы поговорить с женой и мамой, я каждый день в течение полутора лет забирался на самый высокий холм и телефонировал по скайпу оттуда. Однажды зимой меня застала настоящая метель. Я такого даже в России никогда не видел. Меня накрыло, думал уши отвалятся.
Первые месяцы я не имел права официально работать и даже посещать нормальные курсы. Нужен был зеленый аусвайс, который выдают по прошествии времени. Первые месяцы ты ходишь с простой бумажкой, где стоит твоя уродливая мигрантская фотка. Поэтому язык приходилось учить самостоятельно. А так как у меня не было интернета и денег (жил на 3 евро в день), женщин рядом тоже не наблюдалось, времени на учение, мягко говоря, хватало и ничего от учебы не отвлекало (кроме чавкающих китайцев). От нечего делать я учил немецкий по 5-6 часов в день. Также читал немецкие газеты, книжки Германа Гессе в оригинале, реже смотрел их фрицевский телек. В конечном счете, через полтора года после приезда я сдал экзамен на уровень B2. Мог бы и выше, просто я туповат. Через несколько месяцев после этого собирался сдавать на C1 и, думаю, сдал бы. Но мне пришлось срочно устроиться на работу прокладчиком водосточных труб и канализации, чтобы официально перетащить сюда жену. Работа прекрасная. Вставляешь трубу в канаве, из старой трубы тебе на голову текут продукты жизнедеятельности немцев, один раз даже женская использованная прокладка выпала и приклеилась к ботинку».


Олег Басов (с) художница Татьяна Главатских

В октябре 2016 Олег получил решение о предоставлении убежища на три года – интервью длилось около 8 часов в городе Бад-Берлебурге. «Там очень красивый замок. Я после интервью вынужден был ночевать на улице как пёс. Потому что последний поезд ушел, а денег на гостиницу не было. Вот и ошивался около этого замка всю ночь», – рассказывает Олег.

По жилищному вопросу: «С января текущего года я снимаю небольшую квартиру за свой счет. Надо мной живет большая сирийская семья: мать, отец и четыре дочки. Сирийская жена опять беременна. Не удивлюсь, если родится пятая девочка».

Бытовуха не отбила у Олега желание заниматься творчеством: «Прокладываю трубы дальше, пытаюсь официально перетащить жену. Этот бюрократический ад длится уже больше двух лет. Параллельно планирую ходить по партиям, учреждениям и меценатам, чтобы выбивать деньги на кинопроекты. Одна короткометражка уже готова. Снимали её на смартфон, с использованием селфи-палки. Такая багатель. Называется «Смерть богохула». Но для серьезных проектов мне понадобится капуста, чтобы купить хорошую камеру, нанять пару актеров, арендовать помещение. В Германии деньги еще называют «мышами» – вот если удастся поймать мышей, тогда буду снимать кино. Может, справлюсь, может и нет, главное попробовать. У бывших акционистов опыт в кино удачный. Я сейчас Мавроматти имею в виду».

Общественной деятельностью Олег не собирается заниматься: «Только искусством. Оно тоже иногда граничит с общественной деятельностью. Если с искусством не прокатит, буду пасти овец».

Соотечественники практически выпали из круга общения: «С русскими я не общаюсь. Даже от поволжских немцев стараюсь держаться подальше. Многие из них путинисты, голосующие за AfD (Alternative für Deutschland — консервативная и евроскептическая политическая партия в Германии – прим. Sota.vision). С арабами тоже не якшаюсь. Общение успешно складывается только с немцами. Семейство Пфайфферов из Меггена вообще стало для меня почти как родной семьей. Учитель, левак и правозащитник Йохан для меня как отец, а его жена Ирмгард как вторая мать. Многие говорят о русской душе, но это какая-то мифологическая параша. О немецкой душе я ничего не слышал, однако за два с лишним года в Германии я встретил больше добрых людей, чем за двадцать шесть лет жизни в России. Про адекватность и интеллект я вообще молчу».

События, происходящие в России, теперь мало интересуют Олега: «На Лентаче мемы смотрю иногда. Газеты читаю только немецкие в интернете. Но и там прорывается «русский мир», который меня задрал. Кремлевские тролли и боты в комментах отрабатывают деньжатки. Многие даже без стеснения палятся, строчат пропагандистские комментарии под никнеймами MojaStrana, Buratino и т. п. Как меня это бесит».

В завершении интервью Олег сказал, что не хочет возвращаться в Россию: «Если человек имеет право на выбор религии, политических взглядов, какую музыку ему слушать, почему он не может выбрать себе родину или новую идентичность? Моя кровь не определяет мою ментальность. И я не хочу возвращаться обратно в империю людоедов и мясников. Я не верю ни в российское государство, ни в русский народ. Либеральных идеалистов, типа Ильдара Дадина, я тоже перестал понимать. Дееспособной оппозиции в России, к сожалению, не наблюдается. Если завтра Россия провалится под землю, мир ничего от этого не потеряет. И я, собственно, тоже».

Правозащитник

Следующий мой собеседник Дмитрий Пронин – правозащитник портала Гулагу.нет, который уже третий год находится в Германии без всякого статуса. До вынужденной эмиграции Дмитрий жил в подмосковном городе Одинцово, занимался правозащитной деятельностью, был членом ОНК по Московской области, проводил мониторинг мест содержания задержанных и заключенных, а также пытался бороться с коррупцией во ФСИН.

Дмитрий Пронин
Дмитрий Пронин на пикете в защиту Ильдара Дадина

В 2011 году за перепост двух статей с антикоррупционного сайта «Роспил» в Живой Журнал к Дмитрию домой вломились полицейские и начали проводить обыск, несмотря на то, что у них не было никакого постановления суда. Его обвинили по статье 128.1. «Клевета» (на тот момент ст. 129 УК РФ). Полицейские выломали кувалдой входную дверь в квартиру, Дмитрия сразу же скрутили, и начали что-то искать. В итоге нашли 11 патронов от пистолета Макарова. Снимать отпечатки пальцев с патронов следователи отказались, а Дмитрия арестовали. В заключении Пронин пробыл 13 дней, после чего обжаловал свой приговор, и суд выпустил его под подписку о невыезде. Вскоре уголовное дело было прекращено, и Дмитрию даже выплатили компенсацию за услуги адвоката и за моральный ущерб, он был полностью реабилитирован.

После пережитого уголовного дела Дмитрий плотно занялся правозащитой, стал тесно общаться с основателем социальной сети Gulagu.net Владимиром Осечкиным, с которым они вместе запустили горячую линию по обращению родственников заключенных, чьи права ущемляются в колониях. Дмитрий стал регулярно посещать СИЗО, колонии, ИВС, отделы полиции Московской области, проводил там мониторинг, в случае необходимости составлял акты о нарушениях.

Удостоверение члена ОНК
Удостоверение члена ОНК

В 2015 году Дмитрий узнал, что сотрудники ФСИН ездят по тем гражданам, находящимся под арестом, которым он помогал, и заставляют их давать на него ложные показания о том, что он занимается мошенничеством, а взамен им обещают улучшить условия содержания. Дмитрий понял, что против него готовится новое уголовное дело и начал подготовку к побегу.

Недолго думая Дмитрий уехал вместе со своей старшей дочерью в Германию, позже к нему приехала жена с сыном. И спустя полгода после того, как Дмитрий уже прибыл в Европу, в России на него возбудили уголовное дело, якобы за подготовку покушения на депутата от «Единой России». По версии следствия, Дмитрий готовил покушение на Сергея Журбу – директора Одинцовского городского рынка и по совместительству члена партии «Единая Россия», входящего в Совет депутатов Одинцовского муниципального района. Причем покушение якобы готовилось из противотанкового гранатомёта, и не в каком-нибудь глухом переулке, а на пересечении Рублево-Успенского и Красногорского шоссе, на спецтрассе, которая охраняется ФСБ и ФСО.

После побега семья Дмитрия 9 месяцев жила в общежитии для беженцев, потом им предоставили трехкомнатную квартиру в пятиэтажном доме. Уже в Германии у Дмитрия родилась еще одна дочь. В настоящее время семья получает пособие от немецкого государства. Полгода Дмитрий работал по программе интеграции беженцев – занимался благоустройством местного стадиона. На данный момент они с женой каждый день ходят на курсы немецкого языка, где изучают самый начальный уровень – А1. Дети ходят в немецкую школу.

Круг общения у Дмитрия самый обширный – начиная от русских переселенцев и заканчивая беженцами с Ирана. Разумеется, с немцами он тоже общается. Так как Дмитрий проживает в небольшом городе, практически все граждане знают друг друга. На досуге вместе с другими беженцами они играют в футбол.

Статья про Дмитрия в немецкой газете
Статья про Дмитрия в немецкой газете

В то же время Дмитрий продолжает заниматься правозащитной общественной деятельностью – пишет заявления через интернет-приемные в различные российские ведомства, к нему продолжают обращаться с жалобами заключенные и т.д. Внимательно следит за событиями в России, продолжает общаться с российскими правозащитниками.

Ильдар Дадин в защиту Дмитрия Пронина

На данный момент Дмитрий не хочет возвращаться в России, потому что понимает, что как только он туда вернется – его посадят в тюрьму. «Меня закроют в переполненную прокуренную камеру, где сотрудники ФСИН будут нарушать мои права. У меня трое детей, жена, и мне совсем не хочется попасть в тюрьму непонятно за что, только за мою принципиальность. И я не могу утвердительно сказать, что вернусь, даже если условные демократы придут к власти, а только в том случае, если я получу какие-то документы, что я полностью реабилитирован», – завершил Дмитрий.

Наблюдатель

Следующий мой собеседник представился Андреем, имя вымышленное, настоящее он не хочет говорить, потому что ему стыдно за то, что он испугался и не вернулся на Родину. Андрей уже имеет статус беженца в Германии. «Я предал дело, команду, друзей, не вернувшись в Россию, поэтому не хочу называть свое настоящее имя. Ведь большая часть моих товарищей продолжает наше дело, несмотря на угрозы», – говорит беженец.

Беженец Андрей
Беженец Андрей

В России Андрей руководил наблюдательским сообществом в одном из регионов – следил за тем, чтобы выборы проходили строго по нормам закона. В 2016 году во время предвыборной кампании в Госдуму, Андрея закрыли по административному делу на 10 суток, где его каждый день допрашивали следователи, фээсбэшники, сотрудники Центра Э – и уже готовили материалы к уголовному делу. А всё из-за того, что Андрей с соратниками пресекал фальсификации выборов еще до дня голосования – выявлял нарушения в УИКах, требовал, чтобы всё было сделано строго по нормам законодательства, например, разрезы на избирательных урнах должны быть примерно 3 миллиметра, а на всех участках стояли урны с 3-х-5-ти сантиметровыми разъемами, что теоретически говорило о готовящихся вбросах. Андрей с соратниками нашел кучу нарушений в каждом ТИКе и УИКе, и они требовали все эти нарушения устранить. Собственно, за эту деятельность его и еще двух человек из команды наблюдателей закрыли на 10 суток административного ареста. Когда их арестовали, полицейские забыли выключить диктофон на телефоне Андрея, который и записал «тайный сговор» полицейских с судьей, а они там обсуждали в том числе и уголовное дело, и даже убийство наблюдателей. Когда Андрей освободился и опубликовал эти записи, полиция пошла на попятную, и на какое-то время давление прекратилось.

После окончания выборов Андрей с семьей отправился путешествовать в Европу, и тогда ему сообщили, что в России к нему домой пришли полицейские с повесткой для вызова на допрос по уголовному делу. Именно в этот момент он и решил запросить убежище. На тот момент Андрей находился в Германии.

На момент запроса убежища он вообще ничего не знал о статусе беженца, думал: «попрошу, и мне его сразу дадут, и начнется спокойная жизнь». Но после запроса, когда семью Андрея разместили в лагере для беженцев, он понял, что всё не так сладко: «Я думал, что в лагерях живут только различные сирийцы, которые бегут от войны, а политических беженцев размещают в других условиях, но нет – все едины, никакой разницы. Я начал искать информацию и узнал, что в 2016 году из России запросили убежище в Германии 12 тысяч человек, а позитивный статус в итоге получил всего 21, остальные находятся в подвешенном состоянии. И вообще, если бы у меня был шанс выбрать страну для убежища, то я бы выбрал англоязычную страну, потому что я хорошо говорю на английском».

После получения статуса беженца, а Андрею его выдали относительно быстро, он по факту стал полноценным гражданином. В настоящее время состоит на бирже труда, получает пособие и арендует квартиру. «Для многих беженцев по кайфу именно это – жить на пособие и не работать, но для меня и моей семьи это унизительно. Ведь у меня есть возможность работать, но я не знаю местного языка. Я решил завести бизнес, буду оказывать услуги по эмиграции медицинского персонала из стран СНГ в Германию, у меня есть бизнес-план, и я уже начал воплощать проект в жизнь. Также мы с партнерами открываем школу по изучению немецкого языка, где я и сам буду его изучать, в настоящее время у меня начальный уровень, но мне помогает знание английского. На первом месте у меня сейчас стоит изучение языка и развитие бизнес-проектов», – говорит Андрей.

Статья про Андрея в немецкой газете
Статья про Андрея в немецкой газете

Круг общения у Андрея на 95% состоит из русскоязычного населения. Он пристально следит за событиями в России, но пока может выступать только в образе комментатора, без какой-либо активности. «Как раз из-за того, что мне стыдно, что я скрываюсь, я и не могу публично принимать участие в общественной деятельности, но когда я вернусь в Россию, я перед всеми извинюсь, и расскажу, где я был. А в Россию я обязательно вернусь, как только изменится политический режим, но вернусь один, без семьи, так как не хочу подвергать их рискам, пусть они лучше поживут в безопасности», – завершает Андрей свой рассказ.

Российские беженцы в других странах

Германия не единственная страна, куда бегут политические активисты из России, хотя, безусловно, большинство беженцев стремится именно туда. Многие оппозиционеры укрылись в Литве – Даниил Константинов, Всеволод Чернозуб, Ирина Калмыкова и другие. Кто-то во Франции (Вячеслав Мальцев), а кто-то в Польше, как например Дмитрий Фонарев, с которым мне и удалось пообщаться.

Дело флага

Мой польский собеседник Дмитрий Фонарев успел отсидеть в российской тюрьме за вывешенный флаг Германии на гараже ФСБ в Калининграде в марте 2014 года. Да, в России можно сесть в тюрьму просто за флаг над гаражом. Трое активистов – Дмитрий Фонарев, Михаил Фельдман и Олег Саввин в июне 2015 года были приговорены к году лишения свободы, за то, что в знак протеста против действий России в Крыму подняли флаг Германии в Калининграде. Судили активистов якобы за хулиганство и оскорбление чувств ветеранов.

Дмитрий Фонарев, Михаил Фельдман и Олег Саввин
Дмитрий Фонарев, Михаил Фельдман и Олег Саввин в суде (с) Наталия Зотова

До эмиграции Дмитрий жил, учился и работал в Москве, периодически ездил в Калининград к друзьям. Политикой он начал интересоваться более серьёзно, когда в Украине в 2013 году начался Майдан, он даже съездил туда, чтобы посмотреть революцию достоинства изнутри. И собственно, когда уже пошла аннексия Крыма и развернулась военная кампания на Донбассе, Дмитрий с друзьями решили выразить протест против российской агрессии и провели символическую акцию: «Раз в Крыму можно вывешивать российские флаги, то в другом регионе со сложной историей, в Калининградской области, то же самое можно делать с флагом Германии», – пояснил Дмитрий суть акции.

После этого «флешмоба» активистов сразу же арестовали, сначала по административному делу, но моментально начали фабриковать и уголовное – во время административного ареста их каждый день допрашивали следователи и сотрудники ФСБ. После административки Дмитрий успел пробыть на свободе две недели, после чего его снова арестовали, но уже поместили не в спецприемник, а в СИЗО. Отсидев больше года в тюрьме по «хулиганке» и выйдя на свободу, Дмитрий узнал, что теперь против него фабрикуют еще одно дело, уже по пресловутой экстремистской статье 282. И это всё за простой флаг Германии над гаражом.

«Я ознакомился с материалами уголовного дела, и оказалось, что ФСБ ведет в отношении меня оперативные действия: я увидел, например, постановление суда с разрешением на прослушивание моих телефонных разговоров. Всё шло к тому, чтобы предъявить мне обвинения по статье 282.1 УК РФ (то есть обвинить в организации экстремистского сообщества). Еще когда я находился в калининградском СИЗО, меня допрашивали в связи с делом другого активиста — Василия Адрианова. Мне говорили, что на основании собранных материалов, в частности, нашей переписки в Skype, меня могут обвинить в государственной измене, а за это грозит от 12 до 20 лет лишения свободы. Когда в июне 2015 года меня освободили из-под ареста, я подождал несколько недель, пока мне не вернут документы, и отправился к семье в Москву. Во время моего ареста у меня умер брат. Я провел в столице несколько дней, обсудил с родителями ситуацию, и решил бежать из России. Подумал: лучше уж на свободе в Европе, чем на Родине в тюрьме», – рассказал Дмитрий.

Бежать Дмитрий решил в Польшу. «У меня не было никакой визы, и совсем не было денег и времени, чтобы ее делать, поэтому я решил пробираться через Украину, благо, что у нас пока еще безвизовый режим. Я полетел из Москвы в Киев, а оттуда поехал во Львов, там уже добрался до границы и пошел пешком на пропускной пункт. Украинские пограничники взяли мой паспорт и связались с коллегами на польской стороне, сообщив им, что я хочу попросить убежища в Евросоюзе. Украинцы проверили мои документы и сказали, что я могу идти, меня уже ждут, пожелали удачи. В Польше меня допросили, после чего сотрудники пограничной службы дали мне направление в центр по приему беженцев».


Дмитрий Фонарев в Польше

В настоящее время у Дмитрия временный статус беженца, каждые 6 месяцев он ходит на продление. Польское Управление по делам иностранцев отказало ему в предоставлении полноценного статуса беженца, Дмитрий уже обжаловал это решение, подал апелляцию, сейчас ждет повторного рассмотрения. Дмитрий уже успел выучить местный язык, свободно говорит на польском и чувствует себя в Польше как дома. Круг общения у него здесь в основном с эмигрантским сообществом, гражданами России, Украины, Беларуси, которые массово едут в Польшу на заработки.

Дмитрий пристально следит за политическими новостями в России, в частности за ситуацией в Калининградской области, где практически ежедневно силовики кошмарят различных активистов. Общественной деятельностью Дмитрий пока не занимается, потому что много времени уходит на решение проблем, связанных с пребыванием за границей.

Дмитрий сказал, что хочет вернуться в Россию, и обязательно вернется, как только в стране произойдут какие-то демократические перемены.

Денис Стяжкин

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *