"Бессмертный ГУЛАГ": на Лубянке прошла акция против политических репрессий - Sota.Vision

“Бессмертный ГУЛАГ”: на Лубянке прошла акция против политических репрессий


Фото –Юрий Белят, Дождь

Сегодня в Москве у Соловецкого камня прошла акция «Бессмертный ГУЛАГ». Организаторы задумали ее как шествие, подобное «Бессмертному полку», участники которого должны были пронести портреты своих репрессированных близких от Соловецкого камня до стены скорби на Проспекте Сахарова. Однако, столичная мэрия подобной аналогии не оценила и отказала организаторам в согласовании публичного мероприятия. Формат пришлось изменить. Вместо шествия было решено провести серию сменяемых одиночных пикетов.

День для такого рода гражданских активностей вышел не самый удачный – порывистый ветер и сильный дождь. Однако для тех, кто вышел сегодня на Лубянскую площадь, погода не препятствие. В Москве акции памяти жертв политических репрессий проходят редко. Да и в целом по стране, на эту тему говорят не часто, чем дальше – тем реже. Возможность напомнить живущим ныне о времени, когда «политических» грузили эшелонами и отправляли в лучшем случае в лагерь, в худшем – на «тот свет», одинаково ценят как историки, так и потомки репрессированных. Тем более с учетом, что события дня сегодняшнего невольно вызывают из памяти страницы учебника отечественной истории про 37–ой год.  

Прямая трансляция акции “Бессмертный ГУЛАГ”

Вездесущее государство и ныне напоминает о себе при каждом удобном случае. Пикеты едва начались, а доблестные сотрудники полиции проверяют документы. И не у кого-нибудь, а Андрея Зубова – доктора исторических наук, политолога, востоковеда, религиоведа. Зубов даже выглядит как некая метафора в свете темы мероприятия – в пальто, шляпе и с интеллигентной бородкой советского ученого. Изучив паспорт историка, полицейские удалились восвояси.  

Тем временем, журналисты интересуются у одного из участников акции можно ли сравнивать репрессии 37-го года с тем, что происходит сейчас, ведь масштаб событий, происходивших больше 80 лет назад, был совсем другим, как и методы.

«Вы расскажите это матерям тех ростовских мальчиков, которым вчера дали по 6 лет, что их сыновья пали жертвой не массовых репрессий, а точечных. Очень важно демонстрировать солидарность. Сегодня солидарность – ключевое слово.  Разные пикеты должны быть в разных местах и по разным поводам. Это покажет властям, что просто так сажать людей нельзя. Что гражданское общество будет сопротивляться», – ответил на вопрос коллег журналист  Александр Рыклин.

Александр Рыклин,
фото –Юрий Белят, Дождь

У Соловецкого камня – живая очередь из желающих принять участие в пикетах. Люди выходят с фотографиями своих репрессированных родственников или с плакатами «Стоп ГУЛАГ» «Свободу политзаключенным», где указаны имена фигурантов «московского дела». Среди участников пикетов – историк и литературовед Мариэтта Чудакова, она пришла с портретом своего деда.

Мариэтта Чудакова,
фото –Юрий Белят, Дождь

Андрей Зубов, разговаривая с журналистами, объясняет, что вопрос репрессий не удобен не только столичной мэрии. Процесс рассекречивания дел репрессированных в 30-е, по его словам, в последние годы практически остановился:

«Даже если дают документы, то всё что можно – заклеивают. Заклеивают доносы, заклеивают имена «псевдо» и настоящих свидетелей. То есть, чтобы никто не знал, кто делал это. А как раз все дело в том, чтобы нам знать – кто был подлецом. Это позволит впредь людям десять раз подумать, быть ли подлецами им… И сейчас, когда ФСБ пытается защитить тех своих, давно уже мёртвых, осведомителей, она тем самым стимулирует работу новых. Поэтому нам, если мы хотим создать в России действительно свободное, не полицейское государство, нам крайне необходимо именно открыть архивы».

Тема «московского дела» из уст собравшихся звучит так же часто, как словосочетание «37-ой год». Журналисты спрашивают участников пикетов, как те относятся к приговору в отношении блогера Владислава Синицы, получившего 5 лет колонии за  твит.

«Человек не должен сидеть за слова. Это единственное, что можно сказать. Можно по-разному относиться к тому, что он сказал. Но он сказал, не более того. Но пять лет за слова? Да даже год. Даже один день…», – комментирует  женщина средних лет. У неё в руках кусок темного картона, на котором от руки написано «Нет репрессиям. 6 родственников было репрессировано. 5 – расстреляно».


Фото –Юрий Белят, Дождь

Рядом, к пикету готовится участница Pussy Riot Мария Алехина:

«Я много читала мемуары политических заключенных. И основное то, что человек не воспринимается как личность. Человек как личность – не нужен этой власти. Сейчас те приговоры, которые мы видим, в том числе, например, приговор Константину Котову по «московскому делу» – это просто следствие той системы, которая была сформирована в Советском союзе, на мой взгляд».

Мария Алёхина и Дмитрий Энтео, фото МБХ-медиа

Рядом с Марией Алёхиной в какой-то момент появляется активист движения «Декоммунизация» Дмитрий Энтео, у него в руках большая свеча, довольно необычная – отлитая в виде бюста Феликса Дзержинского. Восковой Феликс, уже не так тверд и холоден. Свечу водружают на металлический поднос и поджигают. Энтео шутит, что замерзшие могут погреться, пока Дзержинский «горит и плавится».

фото МБХ-медиа

Масштабы репрессий для тех, кто теряет близких, как справедливо заметил Александр Рыклин, не имеют значения. Слёзы мамы Яна Сидорова, или мамы Владислава Мордасова (парни по велению отечественной судебной системы проведут в колонии строгого режима по 6 лет) ничем не отличаются от слёз, которые проливали матери и жены 82 года назад. Отчаяние, обида и бессильная злость на несправедливость,  столь тотальную и жестокую, не имеет ни срока годности, ни срока давности. Даже нелепости, из-за которых люди оказывались и продолжают оказываться за решеткой, созвучны в некотором смысле.  В 1937-ом мой прадед получил 10 лет без права переписки за то, что в его доме сотрудники НКВД обнаружили письма из Польши, написанные братьями его жены. Чем не ретвит образца 37-го года?  

Да, большой террор – страшная трагедия. Если бы не была такой стыдной и секретной, стала бы национальной. За этот период  было расстреляно 681 692 человека. Всего по политическим мотивам было арестовано 1 372 382 человека.

Олеся Кокина

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». nac.gov.ru

Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба»,«Сеть». Полный список опубликован здесь: http://www.fsb.ru/