Что заставило ведущих детских онкологов страны уволиться? Врачи НИИ детской онкологии в НМИЦ им. Н.Н. Блохина провели пресс-конференцию - Sota.Vision

Что заставило ведущих детских онкологов страны уволиться? Врачи НИИ детской онкологии в НМИЦ им. Н.Н. Блохина провели пресс-конференцию

К спикерам, которые садятся за стол перед телекамерами, приковано внимание журналистов и зрителей онлайн-трансляций. Эти два человека вызвали самый широкий общественный резонанс вокруг проблемы в области медицины за последние несколько лет.  Заместители директора НИИ детской онкологии при НМИЦ имени Н.Н. Блохина – Максим Рыков и Георгий Менткевич пришли, чтобы рассказать, почему 26 специалистов медицинского учреждения, среди которых они сами, решили массово уволиться.

НИИ детской онкологии существует с 1976 года. Институт был построен на средства так называемого «всесоюзного субботника», когда вся страна сдавала свой дневной заработок для какой-то большой цели. Одной из таких целей было развитие детской онкологической службы. Ежедневно в учреждении проходят лечение 150 пациентов со всей России и СНГ.

«40 лет назад детской онкологии вообще не существовало. Ничего не было. Смертность от онкозаболеваний составляла почти 100%. История детской онкологии в России начиналась с этого института. Всё это время институт находился в системе Российской академии наук (РАН). Теперь нам говорят, что это плохо, надо было быть в минздраве», – говорит профессор, доктор медицинских наук Георгий Менткевич.

По-минздравовски привыкла работать новый руководитель НИИ Светлана Варфоломеева, назначенная на эту должность в начале июня 2019 года. Прежде она была  директором института управления и трансляционной медицины в ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева». Свою работу на новом посту, как поясняют увольняющиеся врачи, Варфоломеева начала с кадровой и финансовой революции.

«Почему было принято  такое решение? Это была закономерная реакция на ту политику, которую начала проводить Светлана Варфоломеева, после своего назначения на должность директора института. Она несколько месяцев принуждала меня и моих коллег к тому, чтобы мы это сделали – написали заявления по собственному желанию. Мы это и выполнили. Не понимаем, чего они теперь так испугались? Может быть общественной реакции? Или может быть внимания СМИ? Может быть, поняли, что некому заменять тот уникальный коллектив, который был сформирован за все эти годы», – поясняет заместитель директора НИИ детской онкологии Максим Рыков.

Максим Рыков –
кандидат медицинских наук, заместитель директора НИИ онкологии и гематологии НМИЦ им. Н.Н. Блохина;

Его слова подтверждает и научный сотрудник отделения трансплантации костного мозга Наталья Субботина.  На пресс-конференцию она приехала с суточного дежурства. Все остальные коллеги, дорабатывающие срок до увольнения, остаются на рабочих местах, с пациентами.

«Я приехала сюда от лица коллектива, поддержать Георгия Людомировича, потому что в каждого из нас он вложил свою душу, в каждого. Он дал нам профессию, он стал для нас отцом. Поэтому мы не можем мириться с тем, как поступили с этим человеком. С первого дня прихода Варфоломеевой началась травля на Георгия Людомировича.  Постоянно шла дискредитация его методов. Нам говорили, что они отсталые, нам говорили, что коллектив наш заплесневел. Ну и закончилось, вы знаете чем, человека просто сняли с должности, где он проработал огромное количество лет. Проработал в отделении, которое создал. Мы не считаем возможным продолжать работу с новым руководством».

Наталья Субботина – научный сотрудник отделения трансплантации костного мозга
НИИ онкологии и гематологии НМИЦ им. Н.Н. Блохина;

Ей вторит Максим Рыков:

«За 3 месяца стало разрушаться то, что строили 40 лет. Это разрушение, которого нельзя было допускать. Менткевич в 1991 году, когда в стране все разваливалось, что-то создал… И не просто что-то, а отделение трансплантации костного мозга, первое в стране. Более 40 лет отработал на этой должности. И что он получил в итоге? Досрочное расторжение трудового договора и выговор по надуманном поводу. За  то,  что он якобы нецензурно выражался при родителях и коллегах, чего, конечно же, никогда не было».

Наталья и все ее коллеги – это шесть человек,  уже написали заявления об увольнении.  Кроме них из НИИ детской онкологии в ближайшем будущем увольняется ещё 6 человек, включая Георгия Менткевича и Максима Рыкова.

«Вот все говорят, а почему не двадцать шесть (увольнений – прим. Ред.)?  Да потому что нельзя двадцать шесть. Мы создали график , потому что мы обязаны сделать всё  по отношению к тем пациентам, которым мы начали лечение, понимаете», – комментирует Георгий Менткевич.

Травля профессора Менткевича и вывела проблему НИИ в общественную плоскость. Это произошло после того, как с ним расторгли контракт на работу исполняющего обязанности заведующего отделением трансплантации костного мозга, которую на протяжении последних 10 лет Менткевич выполнял на безвозмездной основе, то есть бесплатно. Трудовой договор с ним расторгли 25 сентября. А 26-го на этой должности профессора и доктора медицинских наук, одного из ведущих онкологов страны сменил кандидат медицинских наук из «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Кирилл Киргизов, защитивший свою диссертацию по лечению рассеянного склероза у детей. И уже на возмездных условиях, то есть за деньги.

Георгий  Менткевич говорит, что «онкология это не российская проблема, не проблема минздрава. Это международная проблема. В течение многих лет, основным принципом развития детской онкологии было соблюдение самых высоких международных стандартов в лечении детей с онкозаболеваниями».

Георгий Менткевич – доктор медицинских наук, заместитель директора НИИ онкологии и гематологии НМИЦ им. Н.Н. Блохина

 С 2002  года отделение химеотерапии и гемобластоза в НИИ детской онкологии НМИЦ им. Н.Н. Блохина является официальным участником научных исследований группы BFM, это немецкая группа научных исследований в области онкологии.

«Это значит, что в институте детской онкологии единственное отделение  в стране, где дети с острым лимфобластным лейкозом получают такое же лечение как в Германии. Выживаемость этих больных достигает более 80 %. Мы передаем данные по каждому больному в Германию», – поясняет Менткевич, – Лимфосаркома. Достижения ещё более существенные. На сегодняшний момент излечивается более 96% детей.  Мне, например, было очень приятно получить известие от организаторов Евроазиатского конгресса, который будет проходить в Турции, это международный конгресс детских и взрослых гематологов. Мы отправили туда наши результаты лечения больных с б-клеточной лимфомой и эти результаты были признаны лучшими».

Поэтому «новая метла» из «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» и вызвала такое негодование у онкологов в детском центре Блохина, поясняют медики.

«Для нас было совершенно удивительно слышать от пришедших людей из института Рогачева, что они научат нас работать, что они все изменят, и что мы будем выполнять те стандарты, которые выполняются в минздраве. Я могу привести пример манипулирования цифрами. Академик Румянцев (глава «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева»- ред.) говорит, что в институте Рогачева делается 250 трансплантаций костного мозга, а у вас только 50.  У нас 5 коек, у них – 15. На 5 койках нельзя сделать 250 трансплантаций. Но вопрос даже не в этом. Есть такое заболевание как острый лимфобластный лейкоз, если вы его хорошо лечите, то вам только у трех процентов больных надо делать трансплантацию костного мозга. Если у вас тысяча больных за год заболевает, вам нужно делать 30 трансплантаций в год для этой категории больных», – говорит Георгий Менткевич, – Надо также понимать, что в любой области медицины любой стандарт мешает продвижению науки и улучшению результата. И определенные центры должны иметь даже юридически обоснованную возможность развивать и внедрять новые технологии».

Необходимость работать по стандартам института Рогачева коллектив НИИ детской онкологии не вдохновила. Как и резкое падение заработных плат.

«В течении 10 лет уровень заработных плат в институте детской онкологии был на самом деле самым высоким. Я никогда не слышал раньше о «майских» указах президента, но у нас санитарка никогда не получала меньше 60 тысяч рублей в месяц, сестра меньше 90 тысяч, старшая сестра выше, врачи около 200 тысяч рублей», – поясняет  Георгий Менткевич.

За прошлый месяц, по словам врачей, сотрудники НИИ недополучили серьезные суммы. Зарплаты снизилась на 20-30 тысяч рублей для медицинских сестер, а для врачей – на 50-70. Месяцем раньше ситуация была ещё более неприятной. Медсестрам не доплатили 50 тысяч, а врачам от 70 до 100.

Квитанции о начислении заработной платы сотрудникам
НИИ онкологии и гематологии НМИЦ им. Н.Н. Блохина

Среди участников пресс-конференции присутствовала представительница родителей пациентов Анна. Однако, до того как она высказалась, слово неожиданно взял Максим Рыков и сказал, что Георгий Менткевич зачитает сообщение, которое пришло ему из института во время общения с журналистами.

«Все время с телефоном, а ситуация у нас действительно такая. Приходит пресса, родителей закрывают. Приходят, естественно те каналы, которые освещают ситуацию так, как им выгодно.  Вот поступила из института информация – родителям пригрозили выпиской, если приедут на конференцию», – говорит профессор, глядя в свой смартфон.


«Мне тоже пришло такое сообщение, – добавляет мама пациента Анна, – Я общаюсь с родителями, которые находятся в Блохина. Две мамочки пожелали прийти на эту конференцию, но их не пустили именно под этой угрозой. Я хотела рассказать о том, как мой ребенок проходил лечение  в институте Рогачева. Это морально было очень тяжело. На самом деле можно многое пережить, лишь бы ребенок был жив и здоров. Лечение было для всех одинаковым. Дети с одинаковым диагнозами – одинаковый для всех протокол. Почти все были выписаны с остаточными опухолями, с метастазами домой. Самое страшное, это когда случился рецидив – моего ребенка и меня не пустили в больницу. У меня есть подтверждения, все мои многочисленные заявления, которые я писала Румянцеву, так же писал мой муж. О том, чтобы всё-таки нас приняли в больницу и оказали хоть какую-то медицинскую помощь. Наконец-то это произошло, и после операции в день начала третьего блока химеотерапии мне дали выписку. Был собран консилиум, где мне рассказывали, как все будет плохо, и говорили: «пожалуйста, уезжайте». Я бы может и рада была уехать куда-нибудь, но во всех клиниках, куда я обращалась,  этих препаратов не было. Плюс мой ребенок не мог передвигаться после операции на позвоночнике. Но все равно Светлана Рафаэловна делала все, чтобы я покинула клинику. В клинике, пока мы находились с рецидивом, других таких пациентов не было. Рецидив, как мне сказали, в Рогачева вообще не лечат. А куда деваются все эти дети? Их очень много. И если бы сейчас здесь был кто-то из представителей, я бы хотела, чтобы они мне ответили на него.  Куда должны деться дети, у которых рецидив».

Как заявил во время пресс-конференции Максим Рыков, политика руководства центра в отношении контактов сотрудников и родителей с представителями СМИ совершенно дикая.

«На это наложен строгий запрет. На людей оказывают психологическое давление. Даже за то, что они публикуют какие-то сообщения в фейсбуке. Более того, охрана онкоцентра всячески препятствует тому, чтобы такие контакты были возможны между родителями и пациентами и представителями СМИ. Когда приезжают в центр представители телерадиокомпаний складываются такие ситуации, когда детей и родителей закрывают в палатах, не дают при этом выходить, для того чтобы они, не дай Бог, не изложили свою точку зрения на ситуацию».

Как пояснили медики, они всячески стараются сдерживать родителей от порывов, пусть и благих. Заместитель директора НИИ детской онкологии Максим Рыков рассказал, что родители пациентов заявляли о своих планах перекрыть Каширское шоссе, чтобы привлечь внимание к ситуации в центре.

Коллектив НИИ детской онкологии занимается поиском новой работы. У кого-то предложения о трудоустройстве уже есть, у кого-то еще нет. Часть сотрудников находится в отпусках и на больничных, но и у них уже написаны заявления на увольнение.

Кризис, который развивается так же стремительно как и большая часть страшных заболеваний, с которыми борются эти специалисты, выглядит неразрешимым. До самого конца пресс-конференции в углу стола, за которым сидели спикеры, сиротливо стояли таблички с именами людей, которые приглашение к диалогу проигнорировали – директор НМИЦ им. Н.Н. Блохина  Иван Стилиди, министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова, уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова.

Диалог, к которому взывали, доведенные до отчаяния онкологи в своем видеообращении, так и не состоялся.

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». nac.gov.ru

Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба»,«Сеть». Полный список опубликован здесь: http://www.fsb.ru/