Сергей Ковалев: ОПАСАЮСЬ СОБСТВЕННЫХ ПРОГНОЗОВ - Sota.Vision

Сергей Ковалев: ОПАСАЮСЬ СОБСТВЕННЫХ ПРОГНОЗОВ

Усиление репрессивной политики государства, оболванивание русского народа госпропагандой на всех уровнях, наконец, откровенное скатывание России в «мягкий» вариант тоталитаризма… Стало ли всё это закономерным для нашей страны на очередном витке ее истории? На этот больной вопрос мы решили получить комментарий из уст одного из старейших правозащитников и легендарных диссидентов – Сергея Адамовича Ковалева.

Тень зауряд-полковника

– Когда я готовился к интервью с вами, то прочитал некоторые ваши публицистические статьи 90-х годов. И наткнулся там на формулировки по абсолютно другому поводу, которые поразительно накладываются на нынешнюю ситуацию. Процитирую их: «массовые и грубые нарушения прав человека, творимые государством на собственной территории», «двусмысленная и провокационная позиция Российской Федерации во внешней политике». Наконец, «фашистская угроза в России». Вам не кажется, что эти неосознанные прогнозы неожиданно сбылись?

– Вряд ли можно сказать, что всё это было совсем уж для меня неожиданно. Сознаюсь, в те времена я боялся, что мои прогнозы сбудутся. Мне это ни капли не льстит, меня это, наоборот, пугает.

– Итак, если определять нынешнюю ситуацию в трех словах, то как бы вы ее охарактеризовали?

– Мир меняется, причем не в самую лучшую сторону. Сегодняшнее положение вещей на внешнеполитической арене я бы мог определить как прагматизм ниже плинтуса. Но даже на этом общем фоне то, что, происходит у нас, в России вызывает сильнейшие опасения. О каких положительных тенденциях мы можем говорить, если у нас до сих пор правит бессменный президент! 

– Лично вы как к нему относитесь?

– Крайне скверно. Я не строил никаких иллюзий, когда этот чекист только пришел к власти, и моя точка зрения на Путина ничуть не поменялась за все годы его правления. Когда закончится его очередной президентский срок? В 2024 году, кажется? Так вот, к этому времени он уже пересидит Сталина. Здесь я, конечно, имею в виду период единоличного правления генсека, с 1934 по 1953 годы. До убийства Кирова Сталин был лишь потенциальным кандидатом на роль вождя, а с этого момента начал быстро утверждаться в господстве… 

Эта аналогия Путина со Сталиным, хотя и не вполне буквальна, но всё-таки остается вещью первого порядка. И если Сталин был типичным выходцем из среды профессиональных революционеров, то в случае Путина перед нами обычный зауряд-подполковник, воспитанный шпаной из питерской подворотни. Еще с юности он изо всех сил стремился устроиться в КГБ, поскольку такая работа давала хорошие карьерные шансы. А структуры госбезопасности – это серьезная школа, которая в первую очередь направлена на государственную прагматику, на господство и подчинение, наконец, на пропаганду. Вербовать и переделывать людей в свою веру – профессиональное кредо чекистов. Именно в такой среде Путин воспитывался и формировался. Отсюда его бесконечный цинизм и пренебрежение к людям.  И отсюда же тенденция «разделять и властвовать», раскалывать общество, насколько это возможно, поощрять взаимную нетерпимость и насилие.

Поверьте мне, Путин уже сейчас думает о 2024 годе. Конечно, после окончания своего четвертого по счету президентства он может уйти на пенсию. Только не в этой стране. Ибо, едва лишь он – сформулируем так – сойдет с российского престола, то моментально окажется в тюрьме.

Химера Гаагского трибунала

– То есть вы всё-таки разделяете мнение большинства оппозиционеров, что закономерный финал карьеры Путина – Гаагский трибунал?

– Увы, этого не случится. Международная ситуация такова, что сейчас на Гаагу рассчитывать не приходится. Мировой внешнеполитический процесс движется в сторону, противоположную идеям правовых идеалистов. Говоря о тюрьме, я имел в виду, что своего ухода на пенсию Путин будет избегать всеми силами. Но каковы конкретные планы у него на ближайшую перспективу, я, к сожалению, сказать не могу. 

– Мы можем еще указать на такую тенденцию, как «прикармливание» Путиным своих оппонентов, когда они в конечном итоге делаются некоей карманной оппозицией. 

– Тут вы, конечно, правы. Я знаю немало людей, которые в 90-е годы проявляли невероятную смелость, к примеру, в Чечне. В те времена все они держались верных правовых оценок – но что с ними стало сейчас?! В наши дни они находятся на «государевой службе», входят в структуры при президенте. При этом они продолжают называть себя независимыми, что, на мой взгляд, есть полная непристойность. А ведь общество прислушивается к их точке зрения, это авторитетные, уважаемые люди. И, если они целиком на стороне Путина, то и народ считает так же.

– Насколько велика сейчас роль телевизионной пропаганды в такой картине мира?

– Ну (смеется), это вопрос не ко мне. Объяснить проблему на должном научном уровне вам способны более компетентные люди, занятые вопросами формирования общественного мнения. Есть очень серьезные исследования данного вопроса, я же могу сказать только одно: большинство людей сейчас живет затылочными долями головного мозга, но когда их мыслительный процесс доползет до долей лобовых, сказать трудно.  

Советская пропаганда ведь потому и не принималась на веру большинством людей, что выглядела весьма кустарно и опиралась исключительно на страх. Сейчас ею занялись квалифицированные специалисты, которые зарабатывают на этом хорошие деньги. Как правило, они неискренни, циничны и поэтому гораздо более продуктивны. 

Триста лет меня устраивают

– Значит, нет никакой надежды?

– (Смеется) Я позволю себе привести один анекдот из жизни. Отделением теоретической биологии, где доводилось работать мне, руководил Семен Исаакович Цукерман. И я был своеобразным посредником между Цукерманом и другим ученым, крупным математиком Израилем Моисеевичем Гельфандом. Оба они очень уважали друг друга. И вот однажды Гельфанд полушутя меня попросил: «А задайте-ка Цукерману вопрос: что он думает о перспективах общественного развития России?».

Когда я передал этот вопрос Семену Исааковичу, он достаточно основательно подумал. Ответ его был таков: «Насчет России пока не знаю, но могу ответить, как развивалась общественная мысль сравнительно недавно, во времена Византийской империи. Тогда ведь каждый понимал, что Византия медленно, но верно умирает, а имперские общественные идеи абсолютно ничего не стоят. И это понимание сопровождало все последние триста лет ее истории». Ответ я передал Гельфанду слово в слово, тот пожевал губами и сказал: «Ну что же, триста лет меня вполне устраивают».  

Исторический процесс идет очень долго. Сейчас он несколько ускорился, но весь вопрос – в какую сторону?

– Можно сказать, что вы – оппозиционер со стажем. Находились в лагерях при Брежневе, известны своей бескомпромиссной позицией по Чечне при Ельцине. Может быть, помня о вашем авторитете, государство вас и не трогает?

– Ну, кто меня сейчас будет трогать… Кому я нужен, старик, которому в будущем году исполнится 80 лет… Да, я пострадал от государства, но не отступился от своей позиции. При Брежневе мне, конечно, приходилось сидеть, в том числе и в Пермском крае, там, где сейчас музей «Пермь-36», основанный историком Виктором Шмыровым. Кстати, передавайте ему привет, когда приедете в Пермь. Виктора Александровича я глубоко уважаю, и в отличие от меня, он оказался бит именно этой властью. Музей, его детище, сейчас у Шмырова отобран.  Потому что он искал компромисс с этими мерзавцами. И, конечно, допустил ошибку. С ними нельзя договариваться. 

Сейчас по сфабрикованному делу сидит другой профессиональный историк, Юрий Дмитриев. Он – деятельный человек, настоящий подвижник, не жалеющий сил для сохранения памяти о жертвах ГУЛАГа. И оказался этим опасен для существующей власти, хотя, в отличие от меня, Дмитриев никогда не занимался политикой. Сейчас власть давит общественное мнение практически повсюду: вспомним, в частности, недавние атаки на организацию «Мемориал»… А, если подытоживать, то круг критически настроенных людей – в том числе и к собственной точке зрения (как у нас с вами) – в наши времена крайне мал.

– Но ведь таких людей было много в 1991 году. Куда же все они делись?

– Вы натолкнули меня на весьма приятные воспоминания о том замечательном трехлетии (с 1989 по 1991 год), когда я был избран народным депутатом РСФСР… В дни августовского путча я находился в четырехстах километрах от Москвы – рыбачил там и охотился, проводя таким образом свой законный отпуск. Когда я узнал про то, что ГКЧП затеяло свой переворот, то поехал в столицу на перекладных, хотя это было в те времена крайне непросто. Уже не помню, которое число было на календаре. К «Белому дому» добрался только под утро, думал, он уже захвачен, тут-то меня и возьмут… И вот вижу толпу людей. На груди у меня депутатский значок, кто-то давай кричать: «Депутат идет, пропустите его!».

Настроение было тревожное, но тем не менее радостное. Я слушал разговоры людей, сам задавал им вопросы. Просил одну из женщин: «Вы не боитесь танков?». «Так там же наши мальчики! – говорит она мне. – Разве они на нас поедут?». И примерно такой же вопрос я задал экипажу  одного из танков: «Поедете?». Не услышал никакого определенного ответа, юноши только пожимали плечами и отрицательно качали головами.

Но до чего же изменились нынешние времена… Сейчас ровно такие же мальчики бьют народ своими ботинками. И при этом считают себя настоящими профессионалами. Вот как эволюционировала Россия за неполные 30 лет.

Беседовал Алексей Михеев 

#Досье

Cергей Адамович Ковалев (род. 1930) – известный диссидент и правозащитник. В 1954 году окончил биологический факультет МГУ, впоследствии занимался наукой по специальности биофизика. Опубликовал более 60 научных работ, защитил диссертацию, работал в альме матер в качестве заведующего отделом математических методов в биологии межфакультетской лаборатории. 28 декабря 1974 года арестован по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде», затем приговорен к семи годам лишения свободы и трем годам ссылки. На его суд приезжал Андрей Сахаров. Срок отбывал в колонии строгого режима «Пермь-36» и в Чистопольской тюрьме; в ссылку был отправлен в Магаданскую область.

В годы ельцинских реформ Ковалев занимается активной общественно-политической деятельностью. В 1994—1995 годах – уполномоченный по правам человека в Российской Федерации. Один из авторов Российской Декларации прав человека и гражданина (1991) и 2-й главы Конституции России — «Права и свободы человека и гражданина» (1993). Был председателем Российского историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал», а также президентом организации «Институт прав человека».

С декабря 1994 года – постоянный участник «Миссии Уполномоченного по правам человека на Северном Кавказе» (впоследствии стала называться «Миссия общественных организаций под руководством С. А. Ковалёва». Официальных полномочий «Миссия» не имела и действовала при поддержке нескольких правозащитных общественных организаций.

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». nac.gov.ru

Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба»,«Сеть». Полный список опубликован здесь: http://www.fsb.ru/