Снимается вопрос! Дело Андрея Баршая: день первый - Sota.Vision

Снимается вопрос! Дело Андрея Баршая: день первый

Первое заседание суда по делу 21-летнего фигуранта московского дела Андрея Баршая завершилось неожиданно: приставы напали на слушателей процесса, которые якобы слишком медленно выходили из здания. Уходящих людей толкали в спины, хватали за руки, пытаясь помешать съемке, угрожали уголовными делами. Трудно сказать, понимали ли приставы, что практически зеркально воспроизводят ситуацию, из-за которой на скамье подсудимых оказался сам Баршай, однако не провести аналогии было невозможно.

Напомним, что все в тот же злополучный день, 27 июля, с которым и связаны процессы “московского дела”, студент-отличник 3 курса МАИ, увидев вблизи «Детского мира» на Рождественке, как полиция избивает дубинками мирных граждан, прыгнул на одного из «стражей порядка», пытаясь отвлечь его от лежащей на земле жертвы. В результате прыжка росгвардеец Козлов сделал три шага вперед, которые и легли в основу уголовного дела против Баршая по статье 318.1 УК РФ – применение насилия к представителю власти.

Нужно ли говорить, что, выталкивая и так выходивших слушателей из здания суда, приставы заставили их совершить куда большее число шагов, оставшись совершенно безнаказанными?

Впрочем, после процесса, проведенного судьей Изотовой с нарушением множества юридических норм, на «конструктивный диалог» с представителями власти никто уже не рассчитывал.

Нарушения начались еще на прошлой неделе, когда Мещанский и Московский городской суды назначили заседания по Баршаю практически на одно и то же время. В Мосгорсуде с полудня рассматривались апелляции на арест юноши, а в Мещанском должно было начаться основное заседание. В итоге простуженного хрупкого Баршая забрали из СИЗО в 8 утра, привезли в Мещанский суд, вывели по видеосвязи в городской, а потом, дождавшись окончания апелляций и приезда адвоката, начали уже основное заседание – в 5 вечера. Жалобы Андрея на головную боль были проигнорированы (приехавшая скорая констатировала, что участвовать в заседании он может), и процесс затянулся до 10 вечера.

Впрочем, проигнорированы были не только жалобы обвиняемого, но и практически все ходатайства защиты. Адвокат Светлана Байтурина требовала признать недопустимыми большинство доказательств обвинения: как выяснилось, они собирались еще до открытия уголовного дела против Баршая в середине октября, а следовательно не могли быть использованы в процессе.

Кроме того, в уголовном деле фигурировали показания свидетеля, сержанта Росгвардии Косова, который поначалу выступал в качестве второго потерпевшего, утверждая, что Баршай напал именно на него. Несмотря на изменившуюся позицию обвинения, показания в деле, данные при осмотре места происшествия, так и остались.

Все аргументы о недопустимости таких свидетельств судья мгновенно, без паузы в речи, отклоняла, мотивируя это тем, что она оценит их во время вынесения приговора.

Стандартное обсуждение ходатайств выглядело так:

– Защитник Червонный (второй адвокат Баршая), поддерживаете ходатайство Байтуриной?

– Поддерживаю.

– Подсудимый, поддерживаете?

– Поддерживаю.

– Прокурор?

– Возражаю, все законно, прошу отказать.

– Потерпевший?

– На усмотрение суда.

– Отказать, оценка всем доказательствам будет дана в совещательной комнате.

Роль потерпевшего Козлова была незавидна: как и все прочие «потерпевшие» в московском деле ко врачам он не обращался, о том, что испытал физическую боль, догадался только после общения со следователями, своего мнения не имел и, с трудом связывая слова, все оставлял на усмотрение суда.

В итоге прокурор, махнув рукой на попытку выудить из потерпевшего хоть какие-то показания, просто решила зачитать его слова с допроса. Запечатленный на бумаге гладкий литературный слог разительно отличался от попыток сформулировать мысли в суде.

Напарник Козлова, Косов, хотя и оказался бойчее в речи, признался, что не видел самого инцидента, а свидетелем является лишь потому, что в СК ему показали соответствующее видео.

Аналогичным приемом – созданием свидетелей из случайных силовиков – СК отметился и в процессе другого фигуранта московского дела, Эдуарда Малышевского. Да и прокурор Клевцова не оригинальничала: задавала силовикам те же вопросы, что звучали на процессе Самариддина Раджабова, где она также представляла обвинение.

Все попытки адвокатов уточнить у росгвардейцев, что они понимают под физической болью и при каких обстоятельствах произошло нападение, судья сразу пресекала. Фраза «снимается вопрос» звучала в этот вечер в суде практически непрерывно. При этом прокурор могла спокойно повторять вопросы по уже прозвучавшим показаниям.

Судье пришлось снимать вопросы и при допросе свидетелей защиты: Инги Кудрачевой, Валерия Костенка (также экс-фигуранта московского дела, обвинявшегося в участии в массовых беспорядках) и Елизаветы Корси. (Письменные показания четвертого свидетеля, Олега Козловского, суд зачитать не разрешил по неизвестной причине.) Все трое молодых людей объяснили, что поступок Баршая был связан с тем, что в этот момент полицейские набросились на мирных прохожих, в частности, на спутника Кудрачевой, Бориса Канторовича, повалили его на землю и били так, что сломали о спину дубинку. Никаких предупреждений о незаконности акции в этот момент, вопреки утверждениям свидетелей обвинения, не звучало: над площадью неслись лишь крики о помощи и лай служебных собак. Скорее всего, именно поэтому на демонстрировавшемся в суде видео предусмотрительно выключили звук.

С видео, впрочем, возникла и другая проблема: оно не было приобщено к делу и поступило прямо из СК, однако судью это не смутило.

За вечер она выгнала из зала пятерых человек, возмущавшихся ее ангажированностью, в том числе мать самого Баршая, в отчаянии махнувшую на Изотову рукой. Впрочем, подобная очистка зала заседания не помогла: в нем весь вечер и громко, и тихо звучали слова «сука», «проститутка» и другие нелестные обращения к «ее чести».

Понимая это, по окончании первого дня процесса она поспешила покинуть зал под окрик приставов «всем сидеть!»

До окончания рассмотрения дела осталось совсем немного: допрос самого Баршая и прения сторон, которые при лаконизме прокурора и фактическом отсутствии соревновательности закончатся очень быстро.

Алексей Обухов

Метки:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». nac.gov.ru

Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба»,«Сеть». Полный список опубликован здесь: http://www.fsb.ru/