"Сотовая революция" Марка Гальперина: от идеи к действию - Sota.Vision

“Сотовая революция” Марка Гальперина: от идеи к действию

В гостях у SotaVision известный уличный активист Марк Гальперин. Обсуждаем текущее состояние оппозиции в России, планы на демократическую революцию и “Прогулки оппозиции”.

Марк Гальперин, активист Фото Sotavision / Алексея Табакаева

Марк Гальперин, активист
Фото Sotavision / Алексея Табакаева

– Итак, Марк. Как вы видите ту картину, которая складывается в настоящее время в оппозиционных кругах России?

– Уже 16 лет мы просто критикуем власть, и она нас просто постоянно опрокидывает, каждый раз закручивает гайки. Бывает, власть прокалывается. Вспомним Болотную площадь и вообще события 2011-2012 годов. Нам позволили «вольности» – гулять по Москве, собирать митинги. После этого гаечки тут же подкрутили. После тех событий увеличились штрафы до космических пределов, начались реальные посадки оппозиционеров. Оппозиция притухла. За кремлевской стеной находятся очень грамотные политологи, которые хорошо чувствуют ситуацию, не перегибают палку. Они могли бы гораздо больше репрессий сделать, чем посадить тридцать человек на Болотной. Но они этого не сделали. Оказалось достаточно больших штрафов и угрозы посадки, чтобы охладить пыл оппозиционеров.

– Всех?

– Я, конечно, говорю не обо всех. Есть непримиримые, перечислять не буду, это десятки фамилий. Но это десятки, а не сотни, не тысячи и не миллионы. Всегда найдутся люди, готовые пожертвовать собой, но их очень мало. А наша медийная оппозиция вообще не готова пожертвовать собой, практически никто. Да, сидит Удальцов, убили Немцова. Имеющаяся оппозиционная элита никуда людей не ведет. За 16 лет, что находится Путин у власти, ни одна серьезная политическая партия не возглавила демократическую революцию, кардинальную смену власти.

– А что вместо этого они делали?

– Ну, мы все время ругаем, ругаем власть, а власти это и нужно. Как я уже сказал, она научилась нами управлять. Не то что даже репрессиями, а просто, например, не одобрить заявку на митинг. Так было за последние полтора года два или три раза. Подаем заявку, думаем: «Сейчас мы Сахарова соберем или Болотную-2». Митинг не одобряют, и оппозиция сдувается. Выходит 100 человек. То, что в прошлом году согласовали Марьино, сейчас уже расценивается как хорошо. 12 декабря 2015 года, когда была подана заявка на массовое шествие или митинг, ее не удовлетворили, и вышло 100 человек. То же самое было 12 июня 2016 года — 300 человек вышли. Вот и вся наша сила: от 100 до 300 человек.

– Что еще, кроме давления из-за стен Кремля, повлияло на такие маленькие цифры?

– То, что нет у нас реальной оппозиции, которая готова пожертвовать собой. Ни «Парнас», ни «Яблоко», ни «Партия прогресса» Навального — никто не провозгласил кардинальную смену власти. Вспомним опять прошлогодний митинг в Марьино. Он [Навальный] сказал: «Мой план смены власти — быть приличным человеком». Дословно. Явлинский вообще провозгласил отказ от революций официально, и уже неофициально — отказ от участия в каких-либо несанкционированных мероприятиях. Только как по другому-то? Только «несанкциями» можно менять власть. Касьянов при мне говорил: «Никаких революций». Но это устно он говорит, письменно ничего не говорит по этому поводу. Можно и остальных перечислить: «Партия 5 декабря», «Либертарианская партия», «Западный выбор» или «Гражданская инициатива». Если по сусекам поскрести, можно набрать семь-восемь партий. Ни одна из них не провозглашает идею демократической революции. Все, что делает наша медийная оппозиция — это участие в выборах или какие-то мелкие тычки вроде борьбы за парк Торфянка. С дальнобойщиками та же история. То есть, такая мелкая помощь гражданскому протесту, правозащитная деятельность и выборы — вот и все, чем занимается оппозиция.

– Вы часто говорите «медийная» оппозиция, то есть подразумеваете еще и некую «немедийную»?

– С немедийной тоже все непросто. Мы, например, выходим каждую неделю с пикетами. Я постоянно говорю друзьям, соратникам: «Делаем демократическую революцию». Но они — эти 15-20 человек — не заряжены этой идеей, идеей демократической революции. Они просто выходят с плакатами, выражают недовольство властью. В основном протест на общие темы вроде политических репрессий, политических заключенных. Если заговорить с ними о перспективах и целях, редко кто скажет, что нужно делать демократическую революцию. Даже среди моих друзей эта идея не очень популярна.

– Стоит, верно, объяснить читателям, что конкретно вы подразумеваете под «демократической революцией»?

– Примеры уже были. В августе 1991 года в России произошла демократическая революция. «Демос» с древнегреческого – «народ», то есть это народная революция. Не те 300 человек, которые в октябре 1993 года были недовольны Ельциным, взяли в руки оружие и пошли. Народ не поддержал их. Даже если эти 300 парламентариев были правы, а Ельцин — нет, не заразили они своей правотой народ. Я хочу сделать революцию народную, когда народ поддержит, как в августе 1991 года. Люди выходили из дома, прощались с родными и близкими, но они защищали идею свободы. Насчет миллиона сомневаюсь, но полмиллиона точно вышло тогда в Москве. Вот это народ. И люди были настроены решительно, а не шариками махать. Знали, что Советский Союз — это не шуточки. Минимум тюрьма, максимум расстрел. Помимо августа 1991 года была Прибалтика, Грузия, Украина, еще раньше — Восточная Европа. На протяжении полувека мы видели полтора десятка демократических революций только на нашем континенте. Я хочу повторить этот опыт. Когда люди недовольны, люди выходят на площадь и люди меняют власть. Происходит противостояние за три дня, как августе 1991 года, или за три месяца, как последний Майдан на Украине. Но три месяца — вполне обозримый период. Вот чего я хочу.

– Как именно вы хотите это делать?

– Это не происходит по щелчку пальцев. Любую революцию нужно готовить, тщательно прорабатывать. Например, в польском движении «Солидарность» было девять-десять миллионов человек, но оно создавалось очень долго, не один год. К сожалению, несколько сотен человек там были убиты режимом. Но революция там была специфичная — даже на площади люди не выходили, все решилось путем переговоров. Я не хочу крови. Если будет возможность, мы предложим правительству некий вариант а-ля «мы вас осуждаем, сажаем в тюрьму, но сохраняем вам жизнь».

– Что вы имеете в виду, когда говорите «готовить революцию»?

– Сейчас нужно создавать ячейки в каждом городе. У нас 1100 городов в России. В каждом из них должно быть от двух человек до нескольких сотен. Москва может создать несколько десятков таких ячеек, в которых будет несколько сотен человек. Почему именно ячейки? Потому что лидеры, как правило, не любят друг друга. Это человеческая суть. Двух лидеров, если у каждого будут ячейки по 50 человек, трудно будет убедить объединиться в одну ячейки на 100 человек.

– Как ячейки будут взаимодействовать между собой?

– Ячейки мы будем объединять на горизонтальном и вертикальном уровне: согласованно выходить на акции протеста, определять, когда будут локальные акции, а когда – в масштабе страны. Идеология, призыв людей и так далее. Это будет общее движение за смену власти.

– Где-то уже есть зачатки ячеек?

– В данный момент уже есть не то чтобы ячейки, а, скорее, прообразы ячеек в нескольких городах – в Москве, Санкт-Петербурге, в Минеральных Водах. Даже когда структура разрастется, у нее будет только одна цель: кардинальная смена власти. Назови это революцией, народным восстанием, народным сопротивлением – само название меня не интересует. Но проще всего говорить «революция», как бы это слово ни не нравилось людям. Люди боятся слова «революция», памятуя о том, что в октябре 1917 года тоже звучало это слово. Но тогда был вооруженный захват власти, переворот, хунта пришла к власти. Я же говорю о мирной революции. Февральская революция 1917 года была мирной. Учредительное собрание было мирным. Правда, власть из рук они упустили, а собрание впоследствии было расстреляно Лениным.

– Возвращаясь к разговору про верхушку медийной оппозиции. Будет ли от ее позиции зависеть вектор развития движения за смену власти? С кем-то из них уже были переговоры? С каким результатом?

– Я уже со всеми проводил переговоры. Приходил и говорил: «Давай вместе делать». Я не буду пока называть имен, скажу только, что у меня было около десяти личных контактов. Один сказал: «Это вредная фигня». Остальные просто похлопали по плечу и сказали: «Ты молодец, но у нас своя дорога». Особняком, конечно же, стоит Мальцев. Как было: я первый провозгласил это [демократическую революцию как цель, – автор], он чуть попозже. Но, все-таки, два с половиной или три года об этом вещает. На этой почве мы с ним сблизились. Правда, он обозначил дату, а я дат не обозначаю. Я обозначаю качественный переход. Когда будет это движение за смену власти, когда в нем будет минимум 100 тысяч человек реальных активистов, вот тогда можно будет призывать миллион. То есть один активист должен будет, грубо говоря, десять человек с собой призвать прийти на площадь. И я не могу сказать, через месяц или через десять лет это будет. Но когда это произойдет, когда у нас будет 100 тысяч решительно настроенных человек, тогда мы сможем объявить дату революции.

– Если честно, пока трудно поверить в то, что это возможно – все, о чем мы тут говорим. 100 тысяч человек, учитывая актуальную политическую конъюнктуру, даже представить невероятно сложно. Как же тогда вы хотите людей заставить поверить в осуществимость вашего плана, в идею?

– Убеждением. Я поговорил с человеком, заложил в его мозг идею. Он начинает думать об этом. Пусть даже не согласен сразу, но через неделю, через две начинает думать: «Ну да, каким еще способом менять власть? Не «выборами» же». Референдумы за смену власти у нас вообще запрещены. В политическом наборе больше не остается инструментов для смены власти, кроме демократической революции. Со временем все понимают, что эту власть можно поменять только кардинальным способом. Когда думаешь об этом неделю, две, месяц, ты не можешь не присоединиться к нам. Но, как я уже сказал, это достаточно радикальная вещь. Чтобы на нее решиться, нужно попрощаться с некоторыми благами. Если подписываешься под этой идеей, если пропагандируешь ее, ты подставляешься. Ты можешь лишиться свободы, работы, здоровья, и даже жизни. Но если ты разрешаешь себе все эти четыре пункта, ты можешь смело идти вещать об этом. Когда человек принимает все эти революционные идеи, то он должен еще и психологическое усилие над собой совершить.

– Если говорить более предметно, что конкретно должен делать какой-нибудь Вася Банных в Воронеже. Допустим, поверил он, сделал над собой то самое психологическое усилие и уже готов действовать. С чего ему начинать?

– Если в Воронеже Вася первый принял решение, если там еще нет ячейки, он становится ее непосредственным создателем. Ему нужно открыто объявить, что хотя бы он один создает такую ячейку и зовет к себе людей. Он должен открыто заявить, что хочет сменить власть путем демократической революции. Я точно знаю, что есть много людей, недовольных этой властью и тоже готовых к решительным действиям. Но эти люди не знают, куда присоединиться. Не поедут же все в Москву к Марку Гальперину? Каждый должен делать это на своем месте. По организационным вопросам – мои контакты есть на сайте «Демократическая революция в России», можно написать мне в Фэйсбук.

– В случае осуществления плана, в какой момент можно будет сказать, что революция удалась? Когда что произойдет?

– Революция заканчивается проведением четырех демократических реформ: люстрация, честные выборы, независимый суд и свободные СМИ. Завершающая реформа – честные выборы. Вот когда провели выборы от муниципального депутата до президента, люди заступили на новые должности после выборов, на следующий день можно будет объявить завершение демократической революции.

 

– Марк, какие действия вы осуществляете уже сейчас, кроме разговоров, убеждений, постов в интернете? Что собираетесь предпринимать в ближайшем будущем?

– В это воскресенье, 9 октября, в 2 часа дня мы выйдем на Триумфальную площадь и пройдемся пешком до Красной площади. Это будет продолжение ранее уже успешно проводимой «Стратегии-31», но в новом формате. Во-первых, это будет физическое движение, мы не будем стоять на месте. Стоять с плакатиком – это не то. Называться все это будет «Прогулки оппозиции». Эти прогулки живее смотрится, чем стояние на месте с плакатиками. И они будут даже живее смотреться, чем прошлая «Стратегия-31», когда люди выходили за свои права и свободы. И еще один очень важный момент: вообще никаких плакатов, никаких лозунгов, кричалок, никаких формальных признаков шествия или митинга. Ничего, чем можно как-то притянуть нарушение ФЗ-54. Формально мы не будем нарушать этот закон. Хотя, по идее, по этому закону даже свадьба попадает под нарушение. Это бред, абсурд. Я не собираюсь жить в этой фейковой зоне. Я живу и хочу жить в России. Я имею право гулять по своей стране, по своему городу. Мы прекрасно понимаем, что будет определенное противостояние. Сразу предупреждаю всех, кто захочет прийти в воскресенье: вероятность задержания более 50%. Если ты созрел отстаивать свою страну, приходи.

Метки:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для читателей: в России признаны экстремистскими и запрещены организации «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымскотатарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля». nac.gov.ru

Признаны террористическими и запрещены: «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», «Аль-Каида в странах исламского Магриба»,«Сеть». Полный список опубликован здесь: http://www.fsb.ru/